Да, нужно было переводить разговор в другое русло и я вспомнил про другого московского полковника:

— Я в 93-ем в составе нашего откомандированного батальона во Владикавказе был. В августе я приехал, а в октябре наш батальон полностью заменяли солдаты и офицеры из другого бата. Ну это потом было, а до этого мы тоже охраняли одного московского полковника. Ну такого умного корчил из себя, а сам-то бывший гражданский инженер с какого-то зачуханного завода. Но во время августовского путча он как-то смог выскочить перед лицо начальства. Ему потом сразу же полковника присвоили и стал он служить уже в нашем Министерстве Обороны. Хотя по образованию он — специалист по холодильным установкам. Потом его прислали во Владикавказ для осуществления согласований между частями Министерства Обороны, МВД, Фск и так далее. Вот мы его и охраняли во время поездок. То на БТРе сопровождали, то просто на грузовой машине: полкан с командиром группы в кабине, а несколько солдат в кузове трясутся…

Сняв свою банку, я вскрыл ее и отложил в сторону, чтобы дать остыть.

А у нас ведь «Уралов» не хватало и нам придали один грузовик из местного зенитно-ракетного полка. Я приехал туда забирать машину, а водителем в ней оказывается солдат-осетин. Все вроде нормально, но его начальник, тоже кстати осетин, просит меня, чтобы этот автомобиль ни в коем случае не отправляли в соседнюю Ингушетию. У них ведь с ингушами только-только война закончилась, вот начальник и переживал за своего дальнего родственника. Ну я ему пообещал, что этот солдат со своей машиной никогда в Ингушетию не поедет. А через три недели нас заменяют и я рассказываю про этого шофера-осетина своему заменщику, чтобы его к ингушам ни под каким предлогом не брал. Офицер все понял и пообещал следить за осетином. А через три месяца мой заменщик возвращается из Владикавказа и начинает мне рассказывать про этого солдата.