Я раскидал по шесть измусоленных, изжеванных карт. Козырь - пики.

- Бли-ин, - Леха кисло глядит на карточный веерок у себя в руке. - Раздал, козлина. Ну, заходи.

Бросаю ему пару семерок, для начала.

А за стеной начинается соседский вечерний концерт. "Ах, твари, с-сучары! орет Санек. - Мразевка поганая!.." В ответ - визг жены.

- Понеслось, - констатирует Леха.

"Да я вас всех-х! Мне теперь все равно, мне так и так!.." Звон посуды, истошный рев сынишки.

- Сколько у них посуды,- удивляюсь. - Каждый вечер колотят.

- Семья, - Леха пожимает плечами. - У меня с женой еще и не то бывало.

- А зачем жениться тогда?

- Инстинкт.

Перебрасываемся картишками, отбиваемся, пытаемся друг друга завалить. По соседству полыхает скандал. Вроде и драка началась.

- Пойти, что ль, посмотреть, - говорю, - а то еще перережутся...

- Пуска-ай. Так им и надо. Все правильно.

- А жена-то у него ниче.

- Ленка? Кхе, вот он и бесится. Его в армаду, а она тут с нами...

- Неплохо бы, - вздыхаю.

- Да чего хорошего? Которая рожала - на фиг она. Вот лет в девятнадцать телка - это нормал.

- Ну ты и гурман! Хотя... хотя я бы, конечно, тоже с девочкой лучше. - Мое воображение опять разыгралось, эта, с подоконника, перед глазами. - Погнали, может, она там еще!

- Кто?

- Ну, на кухне которая...

- О-ох, иди ты, иди, не мудись. Говна-пирога.

- Да как я один, ни с того ни с сего... Не смогу...

Сыграли десяток партий. Надоело. Жрать особенно нечего. Только картошка и хлеб. Но картошка хоть и универсальный продукт, а уже не лезет.

- В понедельник в деревню смотаюсь, - мечтаю, - привезу мясного, огурчиков...

- Вези, вези! Похаваем.

У Лехи, в отличие от меня, вообще нет вариантов. К жене путь заказан, там уже другой хозяин, а родители - в Прокопьевске, отец у него бывший шахтер, а ныне инвалид, мать тоже какая-то больная; в пору им помогать, а не ждать перевода или посылки с вкусненьким.