- Накатить бы, - говорит Леха, вытягиваясь на кровати.

- Пойдем к Павлику с Ксюхой.

- Меня, в курсе, рвать тянет от ее хари!

- Ну, я тебя не трахать ее зову. Попросим у Павлика раскуриться немного.

- Раскуриться? Уху! А потом что делать, когда на хавку пробьет? Где хавчик-то?

Мой сосед вновь погружается в разглядывание трещинок на потолке. Я брожу по комнате. На будильнике - половина двенадцатого. Засыпаем мы часа в два обычно... Как убить время?

- А что ты предлагаешь? - начинаю злиться. - Туда - нет, сюда - нет. Хотя бы телок каких-нибудь...

- О-ой, дебилина, - в ответ стонет Леха. - Одни бабы в башке. Проблему сделал... Да спустись, они у входа рядами вон дежурят, только и ждут, кто б их подснял, напоил и оттрахал.

- Вот именно. А на хрена я им пустой? Была бы бутылка...

Леха, прищурившись, осмотрел меня с ног до головы:

- Да, ты прав - без бутылки с тобой вряд ли кто согласится...

- Идио-от! - Валюсь на кровать.

Тихо. Санек за стеной, видно, срубился... Доживает свои последние дни на гражданке. Мается. Я это ощущение помню. Все, кажется, конец тебе. Так вот посадят в поезд, лысого, слабого, перепуганного, и повезут на убой. А вокруг жизнь, люди свободные гуляют и не замечают, что ты с ними прощаешься. Равнодушные насчет тебя и счастливые. А тебе все- конец.

Отворачиваюсь к стене, царапаю ногтем выцветшие, полуистлевшие обои.

- Вот скажи, Роман, - необычно культурно, но с прикрытой издевкой начинает Леха, - сколько тебе лет?

- Двадцать пять скоро. А что?

- Да так... Послушаешь тебя, впечатление, что ты пятнадцатилетний мальчик-колокольчик какой-то. Или, хе-хе, или в натуре, - он готов заржать, еще ни разу?..