Вины Егор не знал за собою, но тоска Варвары уколола его. Он с неделю ходил растерянным, советовался на заводе с котельщиками и в рассрочку купил на краю слободки кусок земли. Это взбодрило Варвару. Она быстро поправилась, сбегала на купленное место, походила по нем, вымеряла, пощупала, какая земля, что можно растить на ней, расплановала все и ушла в заботы о стройке. Продала серьги, заложила шубу и швейную машину, подтолкнула Егора занять денег у товарищей.

Затепло они успели сколотить остов дома и покрыть его железом. Осень и зиму то и дело бегали к нему, боялись, как бы люди не ободрали — его, и во всем отказывали себе.

Ранней весной настлали полы, поставили печи, вставили окна и перебрались. Сарай, палисадник и ворота делали плотники, а ставить забор Егору пришлось самому.

От вечернего гудка до темноты и с зари до гудка на работу вокруг дома стучал топор. Варвара изнутри обмазала и побелила стены, пошла в ближайшую деревню, подрядила мужика навозить глины и залюбовалась в его дворе осокорем:

— У-у, распускается как! Нам бы вот такой к дому.

Жену мужика тронула ее забота о зеленом шуме над новым домом. Она переглянулась с мужем, повела Варвару в конец огорода и указала на молодые осокори:

— Какой нравится, тот и бери.

Варвара выбрала прямой, с развилкой веток на макушке, и для верности выкопала его с шапкой земли у корня.

Мужик брался привезти осокорь с глиной, но она не согласилась:

— Увянет еще за ночь, — и понесла сама.

Егор заделывал забор в конце огорода. Она потихоньку пронесла осокорь во двор, посадила, полила его и, как бы подбадривая, погладила. Весь вечер думала о нем, на рассвете прежде всего вышла к нему и заулыбалась: листочки его переливались и играли свежестью, будто он у дома и родился. Варвара щедро полила его, поставила самовар и со смехом вывела проснувшегося Егора во двор: