— А не могли бы вы сказать, что все-таки произошло с самолетом? — спросил Дональд, тупо уставившись на лист бумаги, разделенный надвое жирной красной линией: слева — мертвые, справа — раненые.

— Сейчас трудно сказать. Наблюдатель с контрольного пункта видел, как машина оторвалась от земли футов на шестьдесят и упала. Рация передала лишь два слова: «Бог мой!..» Наблюдатель сразу же дал сигнал тревоги. Техническая группа — в ней прекрасные специалисты нашего гражданского авиационного института — сейчас обследует мотор и машину в целом. То, что от нее осталось. Маловероятно в таком хаосе сразу найти причину аварии. Возможно, что-нибудь разъяснит командир корабля Джеймс Пейн, если я не ошибаюсь. Он почти не пострадал.

Между тем к месту катастрофы все прибывали и прибывали журналисты. Кощунственно вспыхивали импульсные лампы. Мальчики-курьеры хватали кассеты и бросались к машинам, унося первые снимки в экстренные выпуски газет. А фотокорреспонденты продолжали бродить по площадке, заговорщически перемигиваясь синими всполохами.

— Боже, Дон... В хвостовом отсеке все мертвые... Понимаешь?! И Дэвид Сеттерс и Джордж Эвардс... Они тоже...

Роуз положил руку на плечо Тони.

— Я пойду к врачам. Может быть, кто-то лишь ранен... Сейчас нелегко разобраться.

Через несколько минут Дональд вернулся как-то сразу осунувшийся.

— Они погибли... — Он говорил, с трудом выжимая из себя слова. — Я видел их своими глазами... У Бэна Солмана тяжелая контузия. У Роджера Комптона помяты ребра, перелом ноги. А насчет Дункана Тейлора ошиблись — он пока жив. Его отправили в больницу... — Дональд заглянул в блокнот, — «Рехтс дер изар». Это в центре города. Но говорят, он безнадежен — увезли в кислородной камере. И Джо Гест с ним... Ты знаешь его, отличный парень из «Дейли уоркер». Тоже плох, но считают, что есть слабая надежда.