Мельком заглянув в карты, Дженкинс сказал:

— Пики... Это тот Марчи, который два года играл за какой-то итальянский клуб?

— Да. Одна французская газета заказала мне материал — впечатления Марчи об итальянском футболе...

— Я — пас!

— Трефы...

— Пас...

— Пас. Не густо для начала...

— К утру пойдет карта. Во всяком случае, не раньше, чем я поведаю вам мнение нашего соотечественника о конкурирующей футбольной державе.

Так, обмениваясь репликами и сбрасывая карты, все краем уха слушали Саймона.

— Италия подействовала на Марчи двояко — он стал хуже играть и больше философствовать. Считает, что футболом в Италии занимаются по самым различным причинам, не имеющим никакого отношения к спорту. Владельцы клубов, как правило, ничего не понимают в футболе, жаждут лишь мгновенного успеха и бросают на ветер огромные деньги. Все это порождает азарт. Идет настоящая охота на «звезд», и безостановочно крутится хоровод менеджеров.

Рассказывая, Тиссон мешал карты по-своему. Отработанным жестом, не глядя на колоду, делил ее надвое. Потом, сдвинув углы, с громким треском вставлял одну половину в другую. И сдавал, разметывая карты почти неуловимым движением кисти.

— Семь червей.

— Пас.

— Восемь пик.

— Контра.

— Пас.

— Пас.

Тиссон бросил карты и, глядя, как играет Дональд, готовил следующую колоду.

— Марчи признался, — Саймон многозначительно подмигнул, — что обилие хорошеньких женщин в Италии весьма сказывается на уровне спортивного мастерства...

Дженкинс перебил:

— Лучше скажи, как чувствовал себя Марчи, играя за чужую страну. И что в его представлении «честь своего клуба»?

Тиссон пожал плечами:

— Трудно говорить о какой-то чести, когда уподобляешься актеру, меняющему концертные залы каждую неделю.