— Кто их знает? В Греции могилу вскрывают через несколько лет, кости помещают в подобие урны и перезахоранивают в другом месте.

— А я в какой-то новелле читал об итальянском кладбище в пещерах, где покойники не тлеют, такой микроклимат. И один чувак там всё время стоял на коленях перед своей женой и в любви ей клялся, пока крыша не поехала. Но он и в дурдоме только эту клятву повторял. — Сообщил Крыс.

— Готишно. Надо прочитать. — Отреагировала Власта.

Они сидели на кладбище и разговаривали о смерти. В России в гробах новопреставленных передавали на тот свет своим покойникам вещи… Египетские мумии… Коллекции мёртвых голов в хижинах африканских аборигенов… Всё это занимало Свету, пусть разгадка смысла смерти таилась не в груде костей. Распад, тленье — были лишь физическими явлениями, подлинная смерть казалась названием двери между двумя мирами. Но может быть, где-то в черном кружеве обрядности было зерно истины, нить, выводящая из лабиринта. Смерть была неестественным, противным человеческой природе событием. И весь страх человека перед небытием не означал ли, что где-то в подсознании сохранилась память о потерянном рае, отнятой вечности?

Света призналась, что как-то решила коллекционировать фотографии мёртвых красивых мужчин, такая мысль возникла, когда увидела в каком-то журнале портрет мёртвого Кеннеди. У него было спокойное милое лицо, а в пышной шевелюре — кровавое месиво. Но такие изображения редко попадались в прессе.

У ворот мелькнула маленькая фигурка.

— Лу! — Радостно закричала Эми, Слэш даже пошел навстречу, пока за его спиной перемигивались остальные.

Лу была одета в белую блузку и черную юбку, не накрашена. Только губы в шоколаде помады.

— Чёрт, ребята, еле смылась. Отец уехал в Питер. А домработница мне не сторож, сказала ей, что иду в кино, сделала вид, что верит. Кстати, пьёт как лошадь, когда одна остаётся. У отца виски выдула.