Гектор поспешил с бака на шкафут «Карлсборга», где была принайтовлена самая маленькая и легкая на судне шлюпка. Он решил попросить у Иверсена разрешения спустить ее на воду. Жак не был хорошим пловцом.

Тем временем Иверсен вновь появился на палубе. Теперь он стоял с двумя матросами у гакаборта и смотрел, как отплывает «Месть». Презрительное выражение на его лице ясно давало понять, что он думает о ее неумелой команде.

Сидя на бушприте, как на насесте, двое матросов из людей Кука пытались накинуть петлю на лапу якоря, чтобы поднять и закрепить его. Но у них ничего не получалось. Дважды бросали трос — дважды промазали. В третий раз трос обвился вокруг якоря, но зато один из матросов, который должен был ухватить свободный конец, не рассчитал момент и, не удержавшись на бушприте, сорвался. Он повис на руках, неуклюже болтая ногами, а трос шлепнулся в море. Наблюдавшие эту сценку датчане покатились со смеху, и неудачливый матрос не мог не услышать их хохота.

Гектор искал глазами Жака, но того нигде не было видно. «Месть», между тем, набирала ход.

Внезапный крик на корме «Карлсборга» заставил Гектора обернуться. Сложив ладони рупором, Иверсен что-то прокричал, потом замахал рукой. Гектор сначала подумал, что датчанин просто желает «Мести» счастливого пути. Но тот не успокаивался, продолжал жестикулировать, все более энергично, и Гектор сообразил, что так вахтенный офицер подает сигнал другому кораблю, что тот слишком близко подошел к «Карлсборгу».

Ни капитан «Мести», ни ее рулевой как будто не слышали предостерегающего крика и, видимо, не подозревали об опасности. Их корабль продолжал следовать прежним курсом.

Датчанин закричал снова, на этот раз еще громче, во всю мочь легких.