— Они чувствуют приближение шторма. Они нас предупреждают, — сказал Дан.

— Тогда им лучше бы побеседовать с нашим капитаном, — проворчал Жак, который к морским приметам относился вообще скептически. Гектор, однако, считался с мнением Дана. Тот, как все индейцы мискито, хорошо понимал язык моря.

Направляясь на квартердек, Гектор заметил, что Кук уже готовится к перемене погоды. Оттяжки мачт надо было удвоить, а якоря втащить внутрь, чтобы не мешали, когда корабль будут бить сильные волны. Все оставшиеся на палубе пушки следовало спустить в трюм, чтобы увеличить остойчивость.

Двигать тяжелые пушки — дело трудное и опасное. Прошел целый день, прежде чем орудия наконец были убраны в трюм и надежно там принайтованы, крышки палубных люков задраены и закреплены и штормовые паруса принесены из кладовой.

— Твой друг-индеец оказался прав, — сказал Кук.

Зловещие черные облака собирались впереди по курсу корабля, море приобрело мрачный серый цвет. Уже накатывали первые тяжелые валы. Всякий раз, как корабль проваливался на волне, у Гектора возникало такое чувство, что океан пробует силы, выжидает, готовясь показать свою истинную мощь.

— Скажи коку, пусть приготовит горячую пищу, пока еще возможно, — распорядился Кук. — Боюсь, что это надолго.

К ночи задул шквалистый ветер. Внезапные злые порывы ветра налетали с юга и лупили по «Усладе холостяка», мгновенно подхватывая и сметая все, что было плохо закреплено. С камбуза доносились проклятья Жака — его большой котел качнулся, суп расплескался и погасил огонь. Команда состояла из опытных моряков, и все, прислушиваясь к нарастающему гулу ветра, чувствовали недоброе.

К полуночи направление ветра изменилось — теперь подуло с запада, то есть как раз оттуда, куда они намеревались плыть. Завывавший в такелаже ветер скоро превратился в настоящую бурю.