— Итак, время у вас было. И что вы обнаружили? — сердито спросил Кук. Он злился, что пришлось задержаться.

— Очень мало. Вероятно, корабль наскочил на льдину во время шторма. Он слишком сильно пострадал, плыть на нем дальше было невозможно, так что команда села в шлюпки, взяла с собой все, что можно было унести, и уплыла.

Кук оглядел простиравшееся вокруг море:

— Тогда я сомневаюсь, что они выжили.

— Должно быть, все случилось год назад или даже раньше, — сказал Дан.

— Это испанский корабль?

— Возможно, — ответил Гектор.

— Не было никаких карт, которые нам пригодились бы?

— Ничего. По-моему, я нашел труп капитана. В каюте, на койке. Наверное, он, по какой-то причине, предпочел остаться на корабле.

— Ужасное место, и чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше, — заключил Кук. Ему изменила обычная самоуверенность. Он был мрачен. — Отныне два человека все время будут дежурить на грот-мачте и следить, нет ли льдин по курсу. Как бы ни было холодно и какой бы ни дул ветер. Понадобится — будем жребий бросать, кто пойдет.

Никто не противоречил ему, не оспаривал его приказа. «Услада холостяка» двинулась дальше, команда занялась своими делами, но все были очень подавлены. Время от времени люди бросали беглые, тревожные взгляды за корму. Им словно бы приснился кошмарный сон, который они никогда не сумеют забыть. Гектор мог только гадать, сколько месяцев — или лет — два трупа будут дрейфовать в открытом море в своем гробу-корабле на ледяном катафалке.

Глава 4

Неделей позже появилась кожная сыпь — темно-красные прыщи с фиолетовым ореолом. Сначала они высыпали на груди, потом и в нижней части тела, и ужасно чесались. Заболевшие жаловались на боль в мышцах и на жестокие и длительные головные боли. Сначала это были лишь единичные случаи, а потом заболела почти треть команды. Больные чувствовали сонливость и вялость, еле ноги таскали. Самые тяжелые не могли даже на палубу выбраться. Они просто лежали в койках и расчесывали свою воспаленную кожу, пока волдыри не прорывались.