Девушка вернулась в Южную Америку, и с тех пор Гектор изо всех сил старался найти ее. Он был безумно влюблен в нее. Он вновь и вновь представлял себе ее лицо, ее спокойную улыбку, в ушах звучал ее голос, он то и дело репетировал объяснение в любви. Каждый день, раз по шесть, Гектор перечитывал письмо, которое Мария тайно передала ему после суда — истершееся на сгибах письмо едва не расползалось на части. «Ты навсегда останешься в моей душе». Он страстно мечтал обнять Марию, почувствовать, как она отвечает на его объятия, знать, что она готова разделить его судьбу, какой бы она ни была.

И вот он — совершенно непредвиденный и очень соблазнительный шанс быстро добраться до Перу и разыскать ее. Если остаться на «Карлсборге», то самое большее, на что можно надеяться — это попасть в Вест-Индию. Затем придется посуху пробираться через Панаму. Если испанцы узнают, кто он, то ничто не спасет его от нового суда за пиратство и от неминуемого приговора. А это — либо тюрьма, либо гаррота.

— Который из кораблей ваш? — осторожно спросил он Кука.

К тому времени они прошли вдоль всей стены форта и собирались завернуть за угол под восточным бастионом. Еще немного — и они потеряют из виду суда на рейде. Кук помедлил секунду и показал:

— Вон там, за кормой твоего датского судна. Вон тот! Мы решили назвать его «Ривендж», то есть «Месть».

Он со значением посмотрел на Гектора, и юноша понял, что Кук и его товарищи мечтают отомстить за свои неудачи и поражения в Тихом океане. Воодушевление Гектора мгновенно улетучилось. Мария — испанка, а у него больше нет желания драться с испанцами.

Кроме того, глядя на «Месть», он понимал, что корабль вряд ли подходит для такого смелого предприятия. Он был довольно старым и потрепанным штормами, а размерами сильно уступал «Карлсборгу». Гектор сомневался, что на нем больше восьми пушек, и вряд ли он устоит против колониального флота в Южном море. Испанские корабли оснащены гораздо лучше. В общем, разумнее было бы остаться на «Карлсборге».