Они продолжили свою прогулку вдоль крепостной стены, сложенной из массивных серых и белых камней. Подняв голову, Гектор увидел, что из-за зубчатой стены за ними пристально наблюдает датский часовой, обмотавший голову — чтобы не напекло — клетчатой тканью. Видно было, что ему скучно. Стоять на часах в рабовладельческом форте — работа не из веселых. Такая служба сродни службе тюремного надзирателя. Главное — вовремя пресечь всякие попытки мятежа и побега рабов. Впрочем, не исключена и опасность нападения извне.

Главные ворота были открыты, и они вошли. Пространство внутри стен было вымощено кирпичом, которые так нагрелись от зноя, что воздух над ними дрожал. По правую руку находились ямы, куда бросали рабов. Эти подземелья внушали ужас, и со всем на то основанием. Гектору однажды показали, как там, внутри, — жуткое зрелище. Размерами и формой ямы напоминали большие печи для хлеба. Места там хватало для одного человека. Раба бросали в яму и закрывали крышку. Запертый человек сидел в этой горячей душегубке до тех пор, пока тюремщики не решали, что пора его вынимать, иначе задохнется. Иногда, впрочем, они предпочитали вынимать из ямы труп. Так рабов наказывали за строптивость.

Рядом с лестницей, ведущей к коменданту, стоял африканец. Его одежда из желтой в красную полоску ткани не скрывала могучих мускулов, а ростом он был не меньше шести с половиной футов. На голове у него плотно сидела черная треуголка, украшенная серебряным галуном и страусовыми перьями, а в правой руке он сжимал знак отличия, длинный, украшенный искусной резьбой жезл. В другой руке у него был изящный китайский веер, которым он обмахивался от жары. Часовой оценивающе, с ног до головы, оглядел двоих вновь прибывших. Его мясистое лицо покрывали шрамы, которые принято наносить в его племени, глаза с воспаленными белками были почти бесцветными. Решив, что посетители интереса и опасности не представляют, чернокожий демонстративно отвернулся.