Идеальное место для убийства. Если бы какой-нибудь современный режиссер надумал снимать жуткий триллер – лучшей натуры не нашел бы. Волин осторожно пошел вперед. Труп он увидел сразу. Точнее, это были ноги, от середины ступней до кончиков пальцев. Обернутые полиэтиленом, они торчали из мусорной кучи, в двух шагах от пережившего свой век «Запорожца». Понятно. Умышленное убийство, вне всяких сомнений. Ни о каком несчастном случае или самоубийстве речи быть не могло. Волин повернулся к арке. Один из оперов – Саша Смирнитский – уже приготовил для записей «Карту неопознанного трупа». Второй – Лева Зоненфельд, курчавый, похожий на молодого Пушкина парень, курил в сторонке, разговаривал тихо с ребятами из ППС. Волин оперативников знал. Доводилось сталкиваться по работе. Эксперты стояли особняком, в сторонке. Врач мерзляво кутался в плащик – не по сезону одеты товарищи, отметил Волин мимоходом, – криминалист, худощавый бородач усталого вида, то и дело запахивал на груди короткое пальтишко и старательно втягивал голову в воротник. Ветер под аркой гулял – будь здоров. Как в печной трубе.

– Костя, – позвал Волин, – расчехляй аппаратуру, начнем помаленьку. Саша, Смирнитский, – добавил он, – ведешь протокол осмотра.

– Хорошо, Аркадий Николаевич, – отозвался тот. Честно говоря, Волин с самого начала подумал, что дело окажется из категории потенциальных «висяков». Двор глухой, пустынный. В то же время – самый центр города. Народ мимо шляется толпами. Повезло бы еще, если бы труп оказался «горячим», но и здесь – ежу понятно – они пролетели. Судя по состоянию мусора, тело пролежало не меньше двух-трех дней. Вывод: если даже кто-то что-то и видел, то уже успел забыть. Экспериментально установлено: через сорок восемь часов непосредственные свидетели убийства забывают девяносто процентов деталей произошедшего. Таковы особенности человеческой психики. А здесь непосредственных нет. Здесь, собственно, вообще никаких нет. Так что…

– Ну, – Волин повернулся к экспертам и оперативникам.