- А знаете, по-моему, вы вовсе не рады, что я пришла.

И миссис Миллер снова не нашла ответа; только чуть повела рукой. Мириэм хихикнула и удобно откинулась на гору ситцевых подушек. Миссис Миллер отметила про себя, что сегодня девочка не такая бледная, какой она ей запомнилась с того раза: щеки у нее горели.

- Откуда ты узнала мой адрес?

Мириэм нахмурилась.

- Ну это вообще не проблема. Как вас зовут? А меня?

- Но я же не значусь в телефонной книге.

- Ой, давайте поговорим о чем-нибудь другом.

- Твоя мама просто ненормальная, не иначе, - сказала миссис Миллер, Позволяет такому ребенку разгуливать ночью, да еще одела тебя так нелепо. Нет, она сошла с ума, не иначе.

Мириэм встала и направилась в тот угол гостиной, где на цепи свисала с потолка укрытая на ночь птичья клетка. Она заглянула под покрывало.

- Канарейка! Ничего, если я разбужу ее? Мне хочется послушать, как она поет.

- Оставь Джинни в покое, - вскинулась миссис Миллер. - Не смей ее будить, слышишь?

- Да. Но я не понимаю, почему нельзя послушать, как она поет, - сказала Мириэм. - Потом вдруг: - У вас не найдется чего-нибудь поесть? Я умираю с голода. Хотя бы молоко и сандвич с джемом, и то было бы прекрасно.

- Вот что, - проговорила миссис Миллер, поднимаясь с пуфа. - Вот что, я тебе приготовлю вкусные сандвичи, а ты будешь умницей и потом сразу же побежишь домой, ладно? Ведь уже за полночь, я уверена.

- Снег идет. - Голос у Мириэм был укоризненный. - На улице холодно и темно.

- Ну, прежде всего, тебе вообще незачем было сюда являться, - ответила миссис Миллер, стараясь совладать со своим голосом. - А погода от меня не зависит... Хочешь, чтобы я тебя покормила, - обещай сперва, что уйдешь.

Мириэм провела бантом по щеке, взгляд у нее стал сосредоточенный, словно она обдумывала это предложение. Потом повернулась к птичьей клетке.

- Что ж, ладно, - сказала она. - Обещаю.

Сколько ей лет? Десять? Одиннадцать? В кухне миссис Миллер нарезала четыре ломтика хлеба и открыла банку с клубничным вареньем. Налив стакан молока, ока сделала передышку, чтобы закурить. И зачем она пришла? Рука ее, державшая спичку, тряслась; так она сидела, словно оцепенев, пока огонек не опалил ей палец.