– Ты знаешь, – не ответил я на её вопрос, – люди очень неосторожно обращаются со счастьем. Мы всегда признаем его только задним числом. Подумать только: мы выиграли такую войну! Решалась судьба людей, страны, мира. И вот мы побе­дили. Разве одного этого мало, чтобы чувствовать себя счаст­ливым?

Она ничего не ответила. Потом проговорила, глядя в окно:

– Белая ночь… Все эти годы я как-то не замечала, когда начинались белые ночи и когда кончались… И на улице пусто… Мне всегда казалось, что белые ночи хороши именно тогда, когда на улице нет людей.

– А знаешь что? – предложил я. – Давай побродим не­много. Будем одни в белой ночи.

– Неужели ты не устал за день? – удивилась Лида.

– Да мы никуда не пойдём. Совсем рядом. Мне очень хочется.

Мы спустились по лестнице и вышли на улицу.

– Куда же мы? – спросила Лида, беря меня под руку. Она накинула на плечи белый плащ и казалась сейчас очень сродни этой светлой ночи.

Я знал, куда идти. Мне хотелось отыскать тот самый блин­даж, в котором когда-то висел пёстрый шарф и артиллеристы угощали меня супом из концентрата.

– Куда же мы пойдём? – повторила Лида. – Иди за мной, – сказал я.

Мы обогнули развалины и вышли на пустырь. Я всматри­вался, стараясь вспомнить путь к блиндажу. – Что ты ищешь? – спросила Лида.

– Прошлое, – ответил я, улыбаясь. – Мне хочется на не­сколько минут вновь встретиться с прошлым.

Я, кажется, отыскал путь. Узкая, почти заросшая травой тропинка вела к пригорку. Сперва я увидел залитую дождевой водой траншею. Вход в блиндаж я заметил ещё издали.

– Зачем мы пришли сюда? – тихо спросила Лида.

– Неужели ты не понимаешь, зачем? Мне просто хочется ещё раз, но уже по-новому пережить все это… Ты подумай, три года назад я стоял вот на этом самом месте, наш дом был раз­бит, и я не знал, найду ли тебя.