– В кого же? – спросил я.
– Один наш работник, – ответила Лида. – Его фамилия Каргин. Он секретарь партийного комитета.
Мне стало вдруг грустно. Я знал, как любила Ирина своего первого мужа, как страдала, когда он погиб. Наблюдая за ней, я думал о незыблемости настоящих человеческих чувств.
– Почему ты замолчал? – спросила Лида. – Я познакомлю тебя с Каргиным. Он очень хороший человек.
Лида говорила что-то ещё, но я не мог оторваться от мысли об Ирине. Когда я наконец заставил себя сосредоточиться на том, что говорила Лида, она уже замолчала.
Несколько минут мы сидели молча.
– Ну, а я, Лидуша, с завтрашнего дня засяду за книгу, Я хочу написать книгу о войне.
– Роман? – спросила Лида.
– Не знаю, как получится.
– Но что это всё-таки будет такое?
– Я не знаю, – ответил я. – Книга о войне. О счастье победы. Словом, сейчас мне трудно рассказывать об этом.
– А знаешь, – продолжала Лида после короткого молчания, – за последнее время я часто думаю о том, что я сделала в жизни. Ведь мне, Сашенька… ты помнишь, сколько мне лет?
Её вопрос застал меня врасплох. Я никогда не задумывался над тем, сколько Лиде лет. Тогда, перед войной, ей было двадцать четыре года. Она так и осталась для меня двадцатичетырехлетней. Но ведь с того времени… ох, сколько лет прошло с того времени!
– Мне почти тридцать, – тихо сказала Лида, покачивая головой, точно удивляясь своим годам.
– А мне за тридцать, – так же тихо проговорил я, подумав, что и мне уже много лет.
– А я вот почему-то до сих пор чувствую себя девчонкой. А ведь я уже пожилой человек, и ты тоже, Сашенька, мы уже не молодые люди.
– Война, – сказал я. – Самые лучшие годы отняла у нас война.
– Лучшие? – переспросила Лида. – Нет, нет, Сашенька, это не может быть правдой, это очень жестоко, если есть лучшие годы. Значит, раз они прошли, то и жить не для чего! А я вот не чувствую этого. – Лида тряхнула головой. – Мне кажется, что вся жизнь ещё впепеди. И мне всё время хочется что-то делать. А тебе?