– А ты не устал с дороги? – спросила Лида, когда я ей сказал о своём желании.

– Совсем нет, – ответил я, – ведь я ехал в мягком. Когда мы вышли на лестничную площадку, я сказал:

– Дай мне ключ. Я сам запру дверь.

Лида улыбнулась и, покопавшись в сумочке, протянула ключ.

Я с особенным чувством, не спеша, вложил ключ в замоч­ную скважину, повернул его и опустил в карман. Было приятно ощущать ключ от собственного дома.

Стоя на площадке, я почувствовал, как откуда-то сверху пахнуло сыростью.

– Что там, наверху? – спросил я.

– Ничего, – ответила Лида. – Там ещё не начинали ремонт.

– И все так, как было во время войны?

– Наверно. Я там никогда не бываю.

– Посмотрим, – сказал я, увлекая Лиду наверх.

Мне было приятно осмотреть всё, что делается вокруг, знать, что в моём доме всё в порядке и ключ лежит в кармане.

Наша квартира оказалась просто оазисом в пустыне. Лест­ничные площадки ещё не были огорожены, и по обе стороны от них темнели ущелья обвалившихся коридоров. Я увидел подвешенную на ржавой проволоке секцию отопительной батареи и рядом полустёртую надпись на стене: «Сигнал химиче­ской…» Мне пришла в голову озорная мысль. Я схватил валяв­шуюся среди мусора железку и ударил по подвешенной бата­рее. Раздался глухой, короткий звон.

– Да ну тебя, – рассмеялась Лида, отнимая железку, – накаркаешь ещё.

– Значит, не только чёрные кошки? – улыбнулся я. Мы спустились вниз.

На улице я держал Лиду под руку и украдкой всё время поглядывал на неё. Я был счастлив.

Иногда Лида, смотря мне в лицо, говорила что-нибудь со­всем незначительное, но для меня это было самым важным в мире, потому что это говорила она. В каждом движении её губ, глаз, рук было заключено для меня так много.