Он снова замолчал.

Стивен подождал продолжения и, не дождавшись, спросил:

— То есть, братец, если тебе сейчас придет приказ — выйти в море, я заключаю, ты не будешь стенать и страдать, что тебя отрывают от семейного счастья, от счастья отца, наблюдающего первые шаги своих дочерей?

— Да я расцелую того, кто передаст приказ!

— Так я и думал, — промурлыкал Стивен.

— Да за одно полное жалование, — продолжал Джек, — а ведь еще будет шанс заработать призовые и я смогу дать девочкам приданое! — при слове «призовые» его голубые глаза блеснули пиратским огоньком, и он выпрямился во весь рост.

— Я и в самом деле надеюсь получить корабль. Я просто засыпал Адмиралтейство письмами, несколько дней назад я писал Бромли, сейчас на верфи переоснащают старую «Диану», усиливают набор и ставят снодграссовские диагонали. Я даже надоедаю время от времени Старому Джарви, хотя он и не любит меня. О, у меня полдюжины железок в огне, но, полагаю, ты не с этим явился? Нет другого «Сюрприза» с послом в Индию?

— Что за вопросы ты задаешь, Джек! Пфф! Не зевай лучше, глянь-ка на лестницу. Какая женщина!

Джек обернулся. Там действительно была женщина, потрясающе красивая, молодая, живая, в зеленой амазонке. Она поняла, что на нее смотрят, и двигалась с великолепной подчеркнутой грацией. Джек тяжело повернулся обратно к огню.

— Ну, женщина. Что мне с них, красивых или еще каких.

— Никогда не предполагал, что услышу от тебя такое. Свалить в кучу всех женщин без различия — это, можно сказать, ненаучно. Это…

— Джентльмены, — прервал их управляющий «Короны», — ваш обед на столе, прошу, пройдите.

Это был прекрасный обед, но даже маринованная свиная голова не восстановила философский настрой капитана Обри, не вернула ему выражение живости, которое он сохранял и в нужде, при поражении, в плену и даже при потере своего корабля.