Может быть, я и был животное, но и у животных есть чувства, так что, выслушав эту тираду, я почувствовал себя так, будто меня пнули под дых. Дядя Склиз с тетей Пег, конечно, были не ангелы, однако их дом давно стал моим домом, и что я там никому не нужен, прошибло до самых пяток. Мне, в конце концов, было девять лет. Я был крепкий мальчишка, но все же совсем не настолько, насколько хотел показаться, и не смотри на меня тогда сверху вниз темные глаза мастера, наверное, я расплакался бы прямо на улице.
До сих пор, вспоминая тот вечер, я так и не могу понять, сказал ли тогда мастер правду. Беседовать с родственничками он, безусловно, беседовал, однако спокойно потом мог все переврать. Не сомневаюсь, он к ним заходил – описал он их точно, – но вот чтобы Склизу уж так захотелось от меня избавиться, что он даже не спросил о наличных, это звучало почти невероятно и тем больнее задело. Не берусь утверждать, будто мастер Иегуда надул этого ублюдка и сбежал со мной, не заплатив, но, независимо от того, был уговор или нет, учитывая все происшедшее позже, сам Склиз явно считал себя потерпевшим. Не хочу сейчас попусту тратить время, гадая, соврал мастер или не соврал. В конечном итоге важно лишь, что в тот вечер он заставил меня сделать, как он хотел. Убедил меня не возвращаться, и я, раз поддавшись, больше себе не принадлежал. Наверняка именно этого мастер и добивался – чтобы мне не за что было цепляться. Когда вдруг разом теряешь тех, ради кого жил, то без разницы, что будет дальше. Тогда думаешь, лучше бы ты умер, и неожиданно для себя оказываешься готов сделать любую глупость, даже отправиться в ночь с первым попавшимся встречным.