Она рассказывала, как я родился, и как отец подарил ей кольцо с янтарем, которое купил в ювелирной лавке Луиса Вайна в Дублине. Она даже иногда улыбалась и говорила, что хотя мне всего тринадцать лет, я уже занимаю его место. Однажды дом станет моим, напоминала она, и амбар, и мельница. Ты женишься, и у тебя будут свои дети, говорила она, но я не хотел даже думать об этом. Я не хотел жениться, я хотел, чтобы мать всегда была со мной, и чтобы мы ходили гулять, и чтобы она рассказывала мне о человеке, которого всем нам так не хватало. Мы по-прежнему были семьей: сестры, мать я, Фланнаган в саду и Бриджит.

Я не хотел, чтобы что-то менялось.

После смерти отца мистер МакНамара продолжал существовать, правда уже по-другому. Дом на Палмерстонской дороге; тетушка мистера МакНамары, напивающаяся в одиночестве у себя в комнате; тонкая как бумага миссис Матчетт, раскладывающая с утра и до вечера пасьянсы вместо того, чтобы блистать на сцене; мистер Матчетт со своим помятым лбом; Китти О'Ши из Скибберена; спаниэль по кличке Волк Тон - все они продолжали жить для нас и без отца, как память о нем.

Не забывался ни отель Флемминг, ни рассказы об эксцентричном семействе, обитающем в доме на Палмерстонской дороге. Постоянно, сколько я себя помнил, и сколько себя помнили сестры, в нашу жизнь вторгались обитатели совсем другого дома, и даже после смерти отца мы с сестрами то и дело вспоминали веселые и грустные истории, рассказанные сначала в отеле Флеминг, а потом дома за завтраком. Однажды тетушке мистера МакНамары взбрело в голову продать дом первому встречному ханыге из пивного бара. В другой раз миссис Матчетт вообразила, что влюблена в Гарда Моллоу ухажера Китти О'Ши, который каждый вечер звонил ей по телефону. Спаниэль попал под машину, но умудрился уцелеть.

Все эти истории прочно связывались с самим мистером МакНамарой светловолосым солидным человеком - и еще с дымным баром отеля Флемминг, где можно было купить нюхательный табак, лимонад и виски.