— Ты какой-то нервный, Том. — Она произнесла «нервний».

— Нет, — произнес он твердо.

И он заставил себя выглядеть беззаботным и во время обеда, и по дороге домой.

Они намеревались улететь в Танжер примерно через две недели. Молодой человек по имени Паскаль, приятель Анри, должен был поехать с ними в аэропорт, а затем отвести машину в Вильперс. Паскаль и раньше так делал.

Том направился в сад и занялся там прополкой, орудуя лопатой и, когда требовалось, вырывая сорняки вручную. Он переоделся в джинсы и надел водоотталкивающие кожаные ботики, которые ему очень нравились. Сорняки он сложил в пластиковый пакет, предназначенный для компоста, затем направился к дому и подошел к нему как раз в тот момент, когда мадам Аннет позвала его, открыв застекленную дверь на задней террасе.

— Мсье Том! К телефону, пожалуйста.

— Спасибо.

На ходу он защелкнул садовые ножницы, оставил их на террасе и, пройдя в холл, поднял трубку.

— Алло.

— Алло, я... Это Том? — Голос в трубке, казалось, принадлежал молодому человеку.

— Да.

— Я звоню из Вашингтона, округ Колумбия. — Назойливый звук «уей-уей», как будто из-под воды, мешал слышать. — Я...

— Кто со мной говорит? — спросил Том, будучи не в состоянии ничего расслышать. — Не могли бы вы повесить трубку? Я перейду к другому телефону.

Мадам Аннет обычно пользовалась пылесосом для уборки гостиной, который гудел довольно далеко и не мешал телефонному разговору, но на этот раз слышимость была такой плохой, что влиял даже шум пылесоса.

Том поднялся по лестнице в свою комнату и снял трубку там.

— Алло, говорите.

— Это Дикки Гринлиф, — произнес юношеский голос. — Помнишь меня? — Он рассмеялся.

У Тома возникло побуждение повесить трубку, но он все же решил продолжить разговор.

— Конечно. А где ты?

— Я же сказал, в Вашингтоне. — Сейчас голос звучал фальцетом.