Жулик, пожалуй, переборщил, подумал Том. А может, это женщина?

— Интересно, ты что, осматриваешь достопримечательности?

— Ну... после того, как я побывал под водой, как ты помнишь... может... я не в том физическом состоянии, чтобы осматривать достопримечательности. — Притворно веселый смех. — Меня... меня...

Возникла какая-то путаница, разговор почти прервался, что-то защелкало, но голос возник снова:

— ... нашли и воскресили, как видишь. Ха-ха. Старые времена не забыты, а, Том?

— О, конечно, нет, — ответил Том.

— Сейчас я в инвалидном кресле, — произнес голос. — Непоправимый...

Снова возник шум на линии, как будто упали ножницы или что-то более крупное.

— Инвалидное кресло опрокинулось? — спросил Том.

— Ха-ха! — Пауза. — Нет, я говорил, — продолжал спокойно юношеский голос, — непоправимый вред для нервной системы.

— Понимаю, — произнес любезно Том. — Рад был услышать тебя снова.

— Я знаю, где ты живешь. — Юношеский голос сделал ударение на последнем слове.

— Полагаю, так оно и есть — раз ты мне звонишь, — сказал Том. — Я желаю тебе доброго здоровья, выздоровления.

— Ничего другого тебе не остается! До свидания, Том. — Говоривший торопливо повесил трубку, возможно, не в силах сдержать смех.

Ну и ну, подумал Том, обнаружив, что его сердце бьется сильнее, чем обычно. От злости?

Удивления? Но не от страха, в этом Том был уверен. У него в голове вертелась мысль, что голос мог принадлежать компаньонке Дэвида Притчарда. А кому еще? Никому другому, кого он мог припомнить в данный момент.

Что за отвратительная, гнусная шутка! Душевнобольной, подумал Том, ничего нового. Но кто? И зачем? Интересно, этот звонок действительно из-за океана или его имитировали? Том не был уверен. Дикки Гринлиф. Источник его несчастий, подумал Том. Первый человек, которого он убил, и единственный, кого он на самом деле не хотел убивать, единственное преступление, о котором он сожалел.