Генри сделал в воздухе пасс руками:

— Ага! Вот теперь я вижу карту… Она все ближе, ближе; вижу, появляется, как из тумана, и предстает предо мной…

Внезапно Генри открыл глаза и объявил:

— …Тройка червей!

Тарп уставился на Генри, ошеломленный, онемевший. Затем выдавил злобную улыбку и с силой швырнул карту Генри; та, вращаясь, полетела ему в грудь. Генри поймал ее в воздухе, не дав упасть на пол, и показал публике. Всеобщее восхищение.

Тройка червей!

— Благодарю, — сказал Генри и отвесил легкий поклон. — Благодарю. — Дождался, пока стихнут аплодисменты, и продолжил: — Но это еще не магия. Магия — настоящая магия — нечто совершенно другое. А это — трюк.

И тут он развернул карты веером и показал их: все как одна были тройки червей. Зрители, конечно, пришли в еще больший восторг оттого, что одного из них оставили в полных дураках, притом таким простым способом. Только Тарп был в ярости, и Джейку пришлось удерживать его, чтобы он тут же не набросился на Генри.

Но если кто и сомневался насчет намерений троицы, то не Генри. Он знал, что мести, причем скорой, ему не избежать.

Дальнейшее выступление обернулось поразительным, грандиозным провалом. За случайным успехом первого трюка последовало пять или шесть позорных неудач, вызвавших враждебный ропот разочарованной толпы. Кто-то швырнул в него куском льда. Почти половина зрителей покинули шатер. К концу представления не осталось ни одного дружелюбного лица, не на ком было взгляд остановить. И Тарп с Корлиссом блаженствовали. Неудачи научили Генри стараться всегда делать вид, будто все идет прекрасно. Сегодня, например, он дал себе зарок больше не рисковать, больше не «жонглировать яйцами». Однако с каждым вечером арсенал его трюков продолжал сокращаться, да к тому же, поскольку ассистентка (Марджи — девчонка-сорванец, сбежавшая из дому) еще не поправилась после его попытки распилить ее пополам, приходилось отдуваться одному.