Как низко он пал! Придавала духу лишь память о том, каким он был когда-то. Великие люди живут былым триумфом. И сейчас неприятности преследовали как бы не его, а другого человека, которого он едва знал. Простейшие вещи — скрыть монету в ладони, спрятать платок, заставить исчезнуть коробок спичек или выпустить голубя — были ему не по силам. И, как он откровенно сказал этим вечером публике, то была не магия; это были просто фокусы, а любой может научиться фокусам, любой… и когда-то они все у него получались. Он продолжал постоянно тренироваться. Как постаревший отставной атлет, который поддерживает форму на случай, если в один прекрасный день его позовут обратно на лучшие арены. Генри день и ночь отрабатывал простейшие манипуляции: с картами, чашками и шариками, удержание монет в ладони и прочие в том же роде. Но обнаружил, что и на это не способен. Глотать шпагу означало верную смерть. Напалечник на большой палец был неестественного цвета. Он панически боялся работать с огнем, чтобы не спалить весь цирк, а маг без номера с огнем официально вообще не считался магом. Как было известно Генри, самый первый маг — человек, обладавший таким же могуществом, что и Генри когда-то, — потому и стал магом, что изобрел такой номер.

Представление закончилось, и под жиденькие, как легкий дождик, хлопки Генри нырнул за занавес, прошел через выход в заднем полотнище шатра и очутился в конце аллеи ярмарочных аттракционов. Он вдохнул ночной свежий воздух, напоенный ароматом навоза, и прикрыл глаза; еще одно невеселое представление закончилось. Он стоял один в сумерках, в отдалении слышались голоса зазывал, приглашавших в еще работавшие аттракционы, за спиной, в шатре отцы пытались выиграть мягких зверушек для своих детишек, а матери успокаивали измученных младенцев. Генри ссутулился и просто ждал, когда они начнут выходить. Смешаться с толпой, конечно, было немыслимо: Генри был единственным негром среди этой ночи.