Ник видел в зеркале лицо взрослого человека, и перед ним мелькали обрывки воспоминаний о том времени, когда ему самому было шесть лет.

Торт на день рождения в виде поезда на шоколадных рельсах; волшебные огни вокруг сцены с колыбелью в рождественской витрине; ангелы с золочеными крыльями и овцы, шерсть которых была из кудрявых древесных стружек; крошечные бутылочки шампанского с пеной для купания в оставленном под елкой чулке; разбудившие его поздно ночью крики матери и такое громкое хлопанье дверьми, какого он прежде никогда не слышал. Роза, наверно, будет вспоминать парк, свой ярко-красный шарф и уток с гусями, которых она гоняла. Да, он был рад, что она родилась, он любил дочь. Но Марианну он ненавидел.

Кейтлин тоже ненавидела Марианну, занимала по отношению к ней жесткую позицию и заявляла, что та позорит женщин. Нику это приносило облегчение, поскольку он знал, что Марианна изо всех сил старалась выставить себя пострадавшей стороной – несчастная женщина, брошенная бесчувственным мужчиной, оставленная с ребенком на руках, тогда как он безнаказанно освободился от своих обязанностей. В такой версии событий, которая, как он знал, негласно принята многими из его знакомых, был упущен ряд важных фактов. Во-первых, Марианна хотела ребенка, а он – нет. Во-вторых, Марианна перестала принимать таблетки, ничего ему об этом не сказав. В-третьих, она сделала это тогда, когда было очевидно, что их отношения подходят к развязке. В-четвертых, сказав ему об этом, она также сообщила, что решение о том, что делать дальше, будет принимать она сама и никто другой, кроме нее.

После рождения Розы какое-то время казалось, что все устроится. Ник стал жить отдельно, договорившись о финансовой стороне и о том, когда он будет ухаживать за ребенком. Однако период гладких отношений был недолгим, и особенные неприятности возникли, когда Ник начал встречаться с Кейтлин. Стали раздаваться звонки поздним вечером, кто-то долго молчал, а потом просто клал трубку.