Ник кивнул.

– Как он называл эту еду, которую советовал мне обязательно попробовать, если я поеду в Нигерию?

Он вспомнил комнату Джорджа и хохот мистера Ламиди, угрожавшего отвезти его в Нигерию и заставить съесть… как это называлось?

– Гари, – засмеялся Джордж. – Миска этой штуки вырубила бы тебя, дружище.

– Ты разговариваешь совсем как он.

– Думаю, это неудивительно.

Последовавшая пауза была внезапно прервана звонком мобильного телефона Джорджа. Он достал мобильник.

– Да. О боже… Нет… Не знаю… В конце концов, это не мои проблемы… Джейсон, постарайся справиться… Послушай, у меня сейчас встреча… пока. – Все это он произнес все тем же слегка усталым и чуть раздраженным тоном, затем закрыл телефон и положил его на стол перед собой, некоторое время рассматривая, прежде чем снова поднять стакан с пивом. И вдруг Ник понял, что Джордж несчастен. Не в данный момент, а в целом, в жизни. Его резкость и горечь были частью какого-то более общего страдания, в котором он, возможно, никогда не признается – во всяком случае, не Нику. И все же это чувствовалось в выражении усталой раздражительности, в легкой тоске разочарованного ума.

– И давно ты занимаешься такой работой? – спросил Ник, кивнув бармену, который переменил им пепельницу.

– Слишком давно. Я как-нибудь вечером вытащу тебя прогуляться, Ник. Со мной тебя всюду пустят. Тебя и твою девушку, Кейтлин. Мне нравится ее имя. Но тебе нужно будет подготовиться для серьезной вылазки. Я мог бы показать тебе кое-что интересное… – Он затих, как будто эта мысль уже стала ему неинтересна.

Ник кивнул.

– А что с этим, о чем ты собирался рассказать мне?

Последовала пауза.

– У тебя есть сигареты? – спросил Джордж.

Ник протянул ему сигарету и положил пачку на стол.

– Бери сколько нужно.

– Много ты встречал людей, которые попали в тюрьму за то, чего никогда не совершали?