В его голосе слышно раздражение, как будто я мазохист и намеренно повредил себе колено, как будто это свидетельствует о моем упрямстве вообще.

– Ты должен отдохнуть, – снова мрачно повторяет он, поскольку я не отвечаю. – Ты стареешь. Ты не сможешь так жить дальше. Пойди к врачу, и пусть он напишет заключение о твоей нетрудоспособности.

Мой сын живет в мире, где оплата по больничному листу воспринимается как само собой разумеющееся. В нашей фирме никто не получает полную плату за время болезни. Одного из колумбийцев недавно отвезли в больницу с перитонитом, и он больше беспокоился о потерянном заработке, чем о своей жизни.

– Я не могу себе этого позволить, – говорю я.

– Что ты имеешь в виду?

– Нам не оплачивают больничные листы. А мне нужно платить за жилье, по счетам и прочее.

– И платить за свою выпивку. Это тоже проблема. Тебе следовало бы воздержаться. Суставам она не помогает, – он раздраженно вздыхает. – Если тебе нужны деньги, чтобы продержаться, пока ты отдыхаешь, то ты знаешь, что я всегда помогу.

Моего сына крайне раздражает, что я не хочу уйти на отдых и жить за его счет.

– Послушай, Клаудио, я не хочу лежать дома и бездельничать. За предложение спасибо, но я сам справлюсь. Кроме того, ты слишком молод, чтобы учить людей, сколько им следует пить. Может быть, это тебе следовало бы пить чуть-чуть больше.

– Я выпиваю в среднем двадцать единиц спиртного в неделю.

– Каких еще единиц?

– Двадцать рюмок. Если выпивать больше двадцати пяти, начнутся проблемы со здоровьем. Посчитай, сколько ты выпиваешь, результат может тебя неприятно удивить.

– Ты считаешь, сколько ты выпил? – Я чувствую недоверие. – Даже сегодня, когда ты пил текилу, то считал?

Это слишком даже для моего сына. Однако парень, похоже, не стыдится своего навязчивого и скучного поведения. Это вполне в его правилах – пить на пять рюмок меньше дозволенного максимума.