- Вы не курите?

- Курю, но не хочу…

- Какой вы деликатный. Вы мне нравитесь. Так вот, молодой человек, собственно, радиоактивной грязи не было. Говорят, кое-где была на других скважинах… а тут она не вылезла. Но всякие изотопы, как выяснилось, процедились в нашу речку. И рыбу отсюда есть нельзя. - Увидев изумленные глаза Михаила, пояснила: - Ну, не рекомендуется. И грибы тоже собирать не стоит. Вы же знаете, они абсорбируют все, что есть вокруг.

- Вот все и уехали отсюда?

- Да. Перебрались выше по течению. Там, считается, вода хорошая. Хотя рыба, вы понимаете, не знает границ. Вот почему мы сразу вам посоветовали брать воду из колодца по эту сторону села. Любые соли, любые яды диффундируют вниз. Здесь я измеряла радиацию - не больше восемнадцати.

- Микрорентген в час? Но это тоже много. - Михаил немного разбирался в радиационной безопасности.

- Это немного. Нормальный фон. Если вы измерите радиацию любого мха, будет больше. - Старуха, морщась от дыма, погасила папироску в тарелочке с желтыми пятнами на дне. - А уехали… тоже из невежества. В конце концов, испарения… дожди… нет на земле места, где был бы чистый зеленый рай. Я из принципа осталась. В городах, между прочим, радиация повыше - ГРЭС и ТЭЦ топят углем. А уголь "фонит", только все молчат об этом. Вы сами родом откуда?

- Из Ачинска.

- Родители живы?

- Да. Папа - инженер на глиноземном.

- Что такое глинозем, знаете?

- Ну, да. Оксид алюминия. Его из нефелиновой руды выпекают.

- Правильно. А далее по цепочке алюминий, так? А сопутствующие бяки какие? Фтор, бензопирен… А это что такое? Рак легких… туберкулез…

Вспомнив, как отец уже много лет кашляет (правда, и курит!), Михаил молча сидел, опустив голову.

- Когда все в городах начнут задыхаться от дыма, слабеть от токсичных веществ, народ побежит к природе.

- Вы думаете, и сюда вернутся? - с недоверием хмыкнул Михаил.