— Ну что, глупый Михалко? Правда, что в Варшаве девки дорогие?

Дорогие, ох, дорогие! Парень истратил на нее все свои сбережения, голодал, ничего себе не справил, не видел от нее никакой радости, да еще она же его и бросила.

Плохо ему тут было, стыдно. Потому-то, услышав, что в самой Варшаве каменщикам платят больше, Михалко впервые собрался в город.

Шел он с одним мастеровым, обещавшим свести его на улицу, где много домов строят.

Отправились они рано утром и долго шли, пока добрались до Вислы. Увидев мост, парень от удивления разинул рот. В эту минуту даже мысль о подруге вылетела из его головы.

Возле сторожевой будки он замялся.

— Ну, что ты? — спросил мастеровой.

— Да я не знаю, пустят ли меня туда, — ответил Михалко.

— Дурень ты! — накинулся на него мастеровой. — Если кто тебя спросит, скажи, что идешь со мной!

«Правда ведь», — подумал парень и удивился, что такой ответ ему самому не пришел в голову.

Потом он дивился купальням и баржам, не тонувшим на воде, несмотря на свою тяжесть, а потом никак не мог поверить, что весь мост был из чистого железа.

«Уж, наверно, тут не без обмана, — рассуждал он про себя. — Столько железа на всем свете не сыщешь!..»

Так они шли, мастеровой и Михалко, один за другим, сперва мостом, потом Новым Зъяздом, потом улицей. Проходя мимо замка, парень снял шапку и перекрестился, приняв его за костел. Возле монастыря бернардинов его едва не задавил омнибус. Перед статуей божьей матери возле богадельни он хотел стать на колени и прочитать молитву. Мастеровой насилу его увел.

На улицах было шумно — мчались вереницы экипажей, люди шли толпами. Одним Михалко уступал дорогу, на других натыкался и бледнел от страха, что его побьют. В конце концов у него так закружилась голова, что он потерял мастерового.