— Я — первый лейтенант этого корабля, — заявил он. Даже его голос был сухим, не выражающим ни малейшей интонации. — Пока вы на борту, вас в любое время могут призвать к исполнению различных обязанностей. Вам предстоит готовиться к экзаменам на лейтенанта, что вы, само собой, должны ставить превыше всего прочего, и отсутствие усердия с вашей стороны будет в равной степени расцениваться как эгоизм и незаинтересованность.

Верлинг кивком указал на своего коллегу:

— Мистер Хоуп — пятый лейтенант, и будет приглядывать за вами, пока вас не разобьют по вахтам. Мистер Тернбулл, штурман, безусловно ожидает от вас высоких успехов в знании навигации и вообще работы корабля в море.

Буравящий взор первого лейтенанта остановился на крошечной фигурке в самом конце шеренги. Мичман особенно пострадал от качки в баркасе, и казалось, что приступ морской болезни вот-вот повторится.

— И как же тебя зовут?

— Иден, с-сэр.

— Возраст? — Слово рассекло воздух, как взмах ножа.

— Д-двенадцать, сэр.

— Он заика, сэр, — сказал Хоуп. В присутствии старшего офицера его недавняя самоуверенность испарилась.

— Вижу. Уверен, боцман позаботиться о том, чтобы юноша избавился от этого недостатка прежде, чем ему исполнится тринадцать!

Встреча, казалось, утомила Верлинга.

— Распустите их, мистер Хоуп. Если ветер сохранится, у нас будет достаточно времени завтра. У меня много дел, — и ушел, даже не оглянувшись.

— Мистер Гренфелл проводит вас вниз, — устало произнес Хоуп.

Гренфелл оказался старшим мичманом. Коренастый неулыбчивый юноша лет семнадцати растаял, едва Хоуп скрылся из виду.