Он завернулся в одеяло, мечтая расслабиться в тепле, и не смог. Задремывая, он тут же просыпался в тревоге, вертелся с бока на бок, слушая, как корабельный колокол отбивает каждые полчаса, и все сильнее стыдился своей трусости. В конце концов, он даже порадовался, что завтра его жизнь зависит от чистой случайности. Будь он вынужден положиться на твердость руки или глаза после такой ночи, можно было бы считать себя мертвецом.

Это рассуждение позволило ему уснуть. Последние два-три часа он проспал и проснулся неожиданно — его тряс Данверс.

— Пять склянок, — сказал тот. — Через час рассвет. Пора, проснись.

Хорнблауэр выскользнул из гамака и стоял в рубашке. В темноте под палубой он с трудом различал собеседника.

— Первый позволил нам взять тендер, — сказал Данверс. — Мастерс, Симеон и вся компания ушли на баркасе. Вот и Престон.

Еще одна фигура замаячила в темноте.

— Адский холод, — сказал Престон. — В такое гадкое утро выходить не хочется. Нельсон, чай где?

Слуга появился с чаем, когда Хорнблауэр натягивал брюки. Хорнблауэра трясло от холода — чашка, которую он взял, застучала о блюдце. Это его взбесило. Но чай был кстати, и он жадно выпил.

— Еще чашку, — сказал он, гордясь, что может думать о чае в такой момент.

Было еще темно, когда они спустились в тендер.

— Отваливай! — крикнул рулевой, и шлюпка отошла от борта корабля. Пронизывающий ветер наполнил повисший люггерный парус; тендер направился к двум огням, горевшим на причале.

— Я заказал в «Георге» наемный экипаж, — сказал Данверс. — Будем надеяться, это он.

Экипаж ждал их. Возница был относительно трезв и, несмотря на ночные возлияния, более-менее управлялся со своей лошадью. Когда они устроились и зарыли ноги в солому, Данверс вытащил фляжку.

— Хлебните, Хорнблауэр, — предложил он. — Сегодня вам твердая рука не понадобится.