— Нет, спасибо, — ответил Хорнблауэр. Его пустой желудок решительно не желал спиртного.

— Они приедут раньше нас, — заметил Престон. — Когда мы подошли к причалу, я видел, что баркас шел назад.

По дуэльному этикету противники должны прибывать на место поединка раздельно; для возвращения понадобится только одна шлюпка.

— И костоправ с ними, — сказал Данверс. — Бог весть, зачем он там сегодня нужен.

Он хохотнул и с запоздалой вежливостью подавил смешок.

— Как вы, Хорнблауэр? — спросил Престон.

— Нормально, — ответил Хорнблауэр, с трудом удержавшись, чтобы не добавить: «нормально, когда не ведутся такие разговоры».

Экипаж поднялся на холм и остановился у лужайки. Другой экипаж стоял в ожидании, его фонарь казался желтым на фоне разгорающейся зари.

— Вот и остальные, — сказал Престон. В неярком свете можно было различить несколько человек — они стояли на промерзшей земле у кустов можжевельника.

Когда они подходили, перед Хорнблауэром мелькнуло лицо стоящего поодаль Симеона. Лицо было бледно, и Хорнблауэр заметил, что Симеон, как и он сам, нервно сглатывает. Мастерс подошел к ним, как обычно с любопытством разглядывая Хорнблауэра.

— Пришло время, — сказал он, — покончить с этой ссорой. Наша страна воюет. Надеюсь, мистер Хорнблауэр, вы согласитесь сохранить жизнь для королевской службы и не настаивать больше на дуэли.

Хорнблауэр взглянул на Симеона. Данверс ответил за него:

— Готов ли мистер Симеон загладить обиду?

— Мистер Симеон готов выразить сожаление о случившемся.

— Это неудовлетворительный ответ, — сказал Данверс. — Он не содержит необходимых извинений, сэр.

— Что скажет ваш принципал? — настаивал Мастерс.

— Принципал не должен говорить в таких обстоятельствах, — сказал Данверс, оглядываясь на Хорнблауэра. Тот кивнул. Все это было неизбежно, как поездка в повозке палача, и столь же мучительно. Возврата быть не может — Хорнблауэр ни минуты не думал, что Симеон извинится, а без этого дело надо было доводить до кровавого конца. Один шанс из двух, что через пять минут его не будет в живых.