Я потихоньку, пока этот мужчина со мной возился, расслабился. Меня как-то даже отпустило, - отчаяние и ужас от недавно пережитого помалу оставляли меня. Навсегда и совсем это, конечно же, не уйдёт уже от меня никогда, - это я понимал, но всё-таки стало полегче...

- Подрался? Да нет, это у нас в секции. У Тошки на выпаде сабля сломалась об меня и он обломком мне маску пробил, ну и вот... А драться я не очень-то люблю, ну, приходится иногда, конечно... - я совершенно не понимаю, почему я всё это рассказываю этим двоим... сероглазым.

- Драться только уроды любят, - говорит пацан, зачаровано глядя на меня, на мой шрам над бровью.

- Да, приходилось мне всякие раны видеть, даже от вил однажды, - у нас как-то один курсант, в училище ещё дело было, удачно так это с парашютом на стожок приземлился. Но вот сабельный удар впервые вижу, - в голосе у мужчины звучит явное уважение. - Ты фехтованием занимаешься? Ясно... Но ведь если бы обломок этот сантиметрами двумя-тремя ниже тебе попал, то... Слушай, а что же твой тренер?

- А что тренер? - я устало вздыхаю и осторожно потираю шрам. - Тренер-то здесь причём? Кто же мог знать, что клинок у сабли бракованный? А может и не бракованный, всякое случиться может, железка есть железка. А тренер у нас такой классный. Мы его все любим, ну и он нас... А у него могли очень большие неприятности быть, мы же понимаем... Ну мы и уговорили его, чтобы, значит, он никому не рассказывал.

- Ну, не знаю, не знаю, - я как-то привык, что старший в ответе за младших. Я ведь и сам командир. Был. Но вам там самим виднее, конечно. Ладно. Ну что, может теперь чаю?

Какой там ещё чай!

- Какого чаю?

- С мёдом, с конфетами, печенье есть. А то и поужинать можно. Миша, что у нас сегодня?