Я, не отрывая взгляда от композиции на моём столе, достаю пару нитяных перчаток и, взяв тяжёлую лупу в черепаховой оправе, начинаю подробный осмотр.

- Ну что ж, достойная вещь. Весьма. Что это за бумажка там у тебя? Легенда, что ли? А ну-ка, дай.

- Э-э, нет! Ты давай-ка сам, милый. Что ты можешь сказать? Чья это работа?

- Не знаю, Миш. Я не большой специалист по Туле, она у меня почти и не представлена. Так, - пара вещей Данилина, ну и ещё кое-что, по мелочи... Так, ну что я скажу. Исполнение, - вещь явно музейного порядка. Техника, - сложная, комбинированная техника тут у нас. Золотой оброн, тауширование, синение и чернение. Вот, что ещё? Ну, инкрустация и всечка, это понятно, - Тула! Литьё, с последующей проработкой чеканкой, - вот эти виноградные листья на подставке, кстати, что-то такое я уже видел... Ну и гравировка, разумеется. И очень даже приличная. Не Капелюха, но очень приличная. Так, клинок...

Я рассматриваю клинок. Так, ну-ка, ну-ка, - клеймо кузнеца на пяте правой голомени... Не понял... Курбатов, что ли? Точно, Курбатов. Сколько же Мишка за это отвалил?

- Ты сам-то знаешь кто это?

- Сам-то я знаю, вот тут написано. Вот, пожалуйста, - Бутовский и Татарников. Знаешь таких?

- Бутовский, - разумеется, второго нет. Ну, а дамаск этот, - его Курбатов сковал, ты где это взял? - говорю я, задумчиво рассматривая Мишку, сияющего, как новая монета.

- Ну да, правильно, Курбатов. У тебя его работы есть, что ли?

- Нет. Хотел было я "Шип" его купить, но не сложилось... Нет, Курбатова у меня нет.

- Теперь он у тебя есть! - говорит эта зараза, и аж сияет от удовольствия!

Я молча вставляю нож в ножны, укрепляю его на подставке, осторожно отодвигаю от себя и, стянув перчатки, смотрю в Мишкины серые глаза. Так. Ну, щас ты у меня...

- Ты совсем рехнулся, да? Зараза ты, здоровенная! Ты мне скажи, - ты где его взял, в "Гильдию" обращался? Нет? Значит, через "Русские Палаты". Так, так... И сколько же ты...