Доктор Вордсворт и его сподвижники жестоко отделали бы его за подобную ошибку. Так запомните же, милые авторесы: слова "сочинительница" не существует. Есть слово auctor; Optima tu proprii nomims auctor eris {Лучшим создателем собственной славы ты будешь (лат.).}, из чего со всей очевидностью следует, что вас должно именовать сочинителем, а не сочинительницей (определение это взято из словаря Эйнсворта, в чем любой желающий может удостовериться).

Итак, вопрос исчерпан: слова "сочинительница" не существует. Но это еще ровно ничего не значит. Уж не думаете ли вы, что сочинительницы придерживаются правил грамматики? Такое предположение просто нелепо. Да мы и не ждем от них знания родного языка. Нам гораздо больше нравятся те вольности и шалости, которые они себе позволяют. Когда, например, знаменитая автореса, написавшая мемуары, называет кого-нибудь прототипом собственного отца, мы чувствуем себя облагодетельствованными ее светлостью; язык чувствует себя облагодетельствованным, ибо он приобретает своеобразное очарование и невиданные дотоле возможности; ведь совершенно очевидно, что если мы можем называть себя прообразами наших бабушек, можем предсказывать меню вчерашнего обеда и тому подобное, мы начинаем по-новому мыслить, и перед нашей поэтической фантазией открываются изумительные перспективы о которых мы никогда не подозревали.

Из всего этого со всей непреклонностью следует, что сочинительница не обязана знать свой родной язык. Литература и политика обладают одной общей привилегией: любой невежда может преуспевать как в одной, так и в другой области. Можно с уверенностью сказать, что никакого предварительного обучения не требуется, всякому же, кто в этом усомнится, мы советуем обратиться к широко известным современным сочинениям, и если он обнаружит в них крупицу знаний, или хотя бы поверхностное знакомство хоть с какими-нибудь книгами на каком-нибудь языке, или если его вдруг покоробит от никчемного, вышедшего из моды строгого соблюдения правил грамматики, мы обязуемся взять свои слова обратно.