Количество страниц, исписанных пером леди Фламмери, не поддается исчислению. Говоря о литературной плодовитости, не следует забывать сударыня, что ваш прекрасный пол одарен в этом отношении несравненно более нас; за то время, что мужчина будет мучительно корпеть над двумя страничками какого-нибудь письма, дама испишет десяток страниц, с бесконечными помарками и поправками, и так мелко и убористо, что невозможно будет разобрать написанное. Однако перо леди Фламмери по быстроте не знает себе равного; ее Пегас скачет галопом по муаровой атласной бумаге, оставляя далеко позади всех прочих наездников. Подобно Камилле, он скачет по равнинам и, кажется, не знает усталости; правда, случается иной раз, что, мчась с такой невероятной скоростью, он, Пегас, теряет по дороге все мысли, но что за беда? Он скачет все дальше и дальше (слышен только скрип пера!), пока не достигнет восхитительного победного столбика, на котором начертано Finis, или "конец", и который знаменует окончание скачек, что бы они там собою ни представляли: роман, ежегодник, стихотворение и т. п.

Тут следует оговориться: автор этих строк отнюдь не намеревается описывать сокровенные мысли, привычки и образ жизни леди Фламмери, - ведь выше он уже со всей скромностью признался, что никогда не имел чести быть лично знакомым с лордами и леди, а потому модисткам, женам мясников, бойким молодым клеркам и подмастерьям, а также всем прочим, кто жаждет собрать сведения об аристократах, лучше и вовсе не заглядывать в настоящий очерк. Однако до автора доходили слухи из достаточно компетентных источников, что образ жизни и привычки этих леди и джентльменов чрезвычайно напоминают обычаи и манеры других мужчин и женщин, имена которых не значатся у Дебре. Приняв это во внимание, а также и то обстоятельство, что леди Фламмери мало чем отличается от любой другой женщины, философски мыслящий читатель удовлетворится тем, что мы разберем деятельность леди Фламмери с точки зрения ее общественных возможностей и рассмотрим в самых общих чертах ее влияние на человечество.