Почтовая открытка, посланная Т. прямо из библиотеки в Баргфельд, район Целле, дом № 37,- «Не знаешь ли подробностей о связи По с миссис Уитмен?»-пока что последний след, оставшийся от Т. Поэтому полиция Провиденса опрашивала жителей домов, расположенных поблизости от библиотеки, — а значит, и супругов Дорранс, — не видели ли они субботним днем в октябре мужчину немного выше среднего роста, с нездоровым цветом лица, густой проседью и в очках без оправы, в светлом плаще. В качестве особой приметы полицейский инспектор Осборн обычно добавлял: «Он из Европы. Пошел прогуляться — и пропал».

Элиза обещает Т. разузнать о роли Сары Элен Уитмен в жизни Эдгара По. Естественно, я не совсем уверен, следует ли мне вообще включать в наброски романа, ведущиеся от лица Т., эти и другие эстетические отступления. Но для меня лично упоминание, к примеру, стихотворения «Юлалюм» — одна из причин, по которым Т. становится пленником супругов Дорранс.

Выйдя из Атенея, я, несмотря на холод, не устоял перед очарованием вечернего неба в дымчато-розовых тонах и решил немного пройтись пешком по Бенефит-стрит. Белые, шоколадные, светло - голубые и медно-красные деревянные особняки XVIII и начала XIX века с их классическими карнизами и фронтонами, с их кисейными занавесками на забранных фигурными решетками окнах и кирпичными печными трубами тоже были необычайно хороши. На этой улице Провиденса, словно созданной для променада, я опять, как и во всех других красивейших уголках Верхнего города, был совершенно один.

На углу Бенефит-стрит и Гопкинс-стрит я увидел дом, который показался мне не только красивым, но и весьма таинственным, поскольку он весь, от крыши до фундамента, включая оконные и дверные карнизы, был выкрашен в темно-красный цвет такой густоты, что выглядел почти черным. Даже садовая ограда была выдержана в том же тоне. Обитатели этого дома как бы заявляли о своей решимости отгородиться от жизни монотонной завесой цвета мрачного пламени.