«Вот видишь, — замечает Элиза Уильяму после того, как Т. прочитал им это место рукописи, — я всегда говорила, что этот оттенок красного отпугивает людей». — «Но ведь мы по совету реставраторов воспользовались именно фалунской краской, — парировал Уильям, — поскольку краска эта натуральная и хорошо сохраняет древесину».

«Меня она отнюдь не отпугнула, — говорит Т. — Скорее наоборот». Я даже совершил нечто по здешним понятиям совершенно немыслимое: открыл садовую калитку и подошел вплотную к дому. Оклика не последовало, и я стал его огибать, но затем отклонился немного в сторону, заметив сбоку маленький огородик — всего несколько грядок с зеленью, — посреди которого виднелись солнечные часы с надписью: A garden that might comfort yield

«Легко можешь себе представить, как мы перепугались, когда услышали твои шаги у самого дома, — рассказывает Элиза. — Мы тихонько подкрались к окну, и Уильям сказал — как сейчас помню его интонацию: «В сущности, у него вполне приличный вид». «Наверняка приезжий», — добавила я.

Кто знаком со мной достаточно близко, знает, что я не верю в провидение, именуемое также судьбой или роком, и упорно придерживаюсь той точки зрения, что жизнь любого человека-это смесь предопределенности и случайности. Я привожу это свое кредо в сухом сообщении о событиях моей жизни лишь для того, чтобы отвести подозрение, будто я склонен рассматривать свое исчезновение в Провиденсе, столице самого маленького американского штата Род - Айленд, как событие, исполненное глубокого смысла только потому, что Провиденс означает «провидение». Из того факта, что я исчез в Провиденсе, вытекает только то, что я исчез именно там, а не где-нибудь еще.