По сине-железному морю плывет туман боли и отчаянья. Мертвое Время. Суда расплющены давлением времени, составлены стопкой, прислонены друг к другу и опираются на деревянную подставку.

Бухта, окружающая скалистый мыс высотой футов в тридцать. Я с кем-то обхожу его и приближаюсь с одной стороны к пруду, в котором теперь полно рыбы. По большей части -- мелкой, дюймов по восемь. Теперь уже вижу, что есть и покрупнее, до фута в длину -- у нее длинные вытянутые рты, вроде клювов, сходящиеся в довольно тонкое острие. В этих рыбинах есть что-то чуждое и отталкивающее, и мне их ловить не хочется. Я говорю:

-- Пруд заполняется в прилив.

Со мной Энтони Бэлч, и мы должны успеть на поезд к пароходу в 1:24 -или же он отходит в 2:24? Сумка моя полностью сложена, остается лишь надеть пальто и можно идти. Осталось где-то пятнадцать минут, и Энтони говорит:

-- Южный Лондон -- это очень дорого.

Я в темной комнате, где в зеркале могу видеть свое лицо. Кажется, это металлическое зеркало на каком-то комоде. Лицо мое довольно молодо, лет восемнадцать, странного темно-красного цвета -- вроде лиц на той картине, которую я сегодня написал... смутно-красное и в шрамах, или повреждено как-то вокруг рта и на подбородке. Возможно -- какое-то кожное раздражение. Мне представляется несколько видов -- некоторые планы довольно крупные.

Старая серая книга с несколькими повестями. Одна -- об открытии древней таблички, одна сторона которой -- на древнем наречии, другая -- на джонсоновском английском. Табличка похожа на то, что я называю "Древней Скрижалью".

Джон де К. со шпателем и какой-то желтоватой краской.

Очень жизнеподобный сон о гостинице в Стране Мертвых. Все двери нараспашку. Я иду куда-то, а в номере гостиницы -- таможенники. Не могу найти свой багаж. Один очень маленький чемоданчик из серой ткани. Они его открывают и достают мой револьвер простого действия 45 калибра. Похоже, я сильно вляпался.

Я выхожу позавтракать.