Иду с Фелисити в арабский бар, чтобы найти свои очки -- они где-то потерялись. Брайон роняет на пол деньги. Я какую-то их часть подбираю. "Пальцами ног? Пришлите сюда кого-нибудь!"

Встречаю бледного мальчика с очень большим передним зубом, очень белым и сколотым наполовину.

Странное воспоминание о теннисном корте пробуждает ощущение предельного отчаяния. Здесь ничего нет, кроме теннисного корта.

"Пропало! Всё пропало!"

Там Брайон. И Иэн.

Я где-то во время землетрясения. В комнате трясутся вещи, а я не знаю, насколько землетрясение сильное. Теперь уже качаются картины на стенах, ползут трещины. Как землетрясение в Мехико: я на кровати, рядом со мной Билли, я замечаю, как потряхивает абажур на шнуре с потолка, и думаю: еще один толчок, и мне лучше забрать с собой Билли на стоянку "Сиэрз-Рёбака" в полуквартале отсюда.

Я не вспомнил о сне про землетрясение, пока не увидел газетный заголовок о землетрясении в Сан-Сальвадоре в пятницу, 10 октября 1986 года.

Громкий разговор с Брайоном о том, кто уроженец, а кто не уроженец этой планеты. Мы разговариваем за кофе в кафе. Я поднимаю взгляд от стола и вижу, как очень бледный молодой человек пьет из стакана. У него -- мертвый вид, и я понимаю, что это -- манекен в какой-то экспозиции. Быть может -Чернушник. И я формулирую одну ясную фразу по поводу этих уроженцев: "Он -уроженец этого места, если место не может без него существовать".

Место для рыбалки в конце булыжной мостовой. Глубокая синяя вода. Кто-то бросил поплавок, и он уже покачивается.

Портлэнд-плейс. Пустой дом. Листья несет ветром, точно обрывки времени. Радиомолчание на Портлэнд-плейс. Вороватые сомнительные личности, ночлежки и закусочные, опиумные притоны, бордели.