— Вчера я ходила за рыбой к Тороповой, так она просила, чтобы с дочкой заниматься. Как ты думаешь?

Илюша запахнул шинель.

— Торопова?

— Да, у нее двойка по математике.

— А-а… По математике.

Илюша Медленно застегивал одну за другой потускневшие пуговицы шинели. Из-под локтя выпала на пол физика Краевича, и несколько истертых по краям листочков разлетелось по комнате. Книга, под стать всему остальному в доме, была ветха. Илюша нагнулся, поспешно собрал листки и пошел к двери.

Софья Моисеевна подошла к окну. Илюша обернулся на пороге:

— Насчет этой Тороповой можно сговориться, мама. Селезневы отказываются с первого числа.

Он дернул кухонную дверь, потом другую, в темные холодные сени, и выскочил на двор.

«Тороповы, — соображал он на бегу, зябко поводя плечами. — Тороповы… рыбники… тузы… доченька, верно, бревно бревном и в гимназии — до первого жениха…»

Калитка всхлипнула на ржавых петлях. Обледенелая веревка, перекинутая через косяк, с визгом потянула вверх привязанный к ней кирпич. За окном качнулась тусклая тень. Это была Софья Моисеевна. Стоя в комнате, она увидела сквозь мутное со снежным бельмом окно, как медленно упал вниз кирпич, как пробежали вдоль открытой подворотни проворные ноги…

— Боже мой, — вздохнула она, — на улице такой мороз, а у него нет галош…

Глава вторая. ЛАТЫНЬ ПРОКОПУСА ГАЛАХА

Тит Ливий родился примерно на две тысячи лет раньше Жоли Штекера. Тем не менее Жоля считал славнейшего римского историка своим личным врагом. Всякий раз, как они сталкивались, на голову сурового римлянина обрушивалась витиеватая и многообразная российская брань. Но тот был недосягаем, и Вторая Пуническая война излагалась по-прежнему с приводящими Жолю в отчаяние подробностями и тщанием.