Это были дельцы, привлеченные на богатый русский север перспективами легкой и быстрой наживы. Они прибрали к рукам многие лесопильные заводы в окрестностях Архангельска, хозяйничали в порту, на лесобиржах, в банках, акционерных компаниях и стивидорных конторах. Селились они в тихих особнячках Немецкой слободы с садочками, конюшнями, голубятнями. Здесь, неподалеку от Летнего сада, жил и владелец двух лесопильных заводов любекский выходец Иоганн Штекер со своими многочисленными потомками и дворней. В доме, поставленном окнами на Троицкий проспект, находились парадные комнаты и жилье старших в роде. Младшие отпрыски Штекеров и прислуга размещались в двухэтажном флигеле за садом.

Обогнув садовую ограду, Илюша взбежал на высокое крыльцо флигеля и поднялся во второй этаж. Дверь открыла кокетливая, в белом передничке горничная. Неловко избегая её помощи и старательно пряча раздерганную до ниток подкладку шинели, Илюша торопливо разделся. Перед ним вдоль коридора лежала красная ковровая дорожка. Она вела за коленчатый поворот к Жолиной комнате. Обдергивая на ходу курточку, Илюша быстро прошел по коридору и повернул налево.

— Здравствуйте, господин репетитор!

Илюша неловко остановился и поднял голову. На пороге своей комнаты стояла Жолина сестра Альма Штекер — белолицая, большеглазая, насмешливая.

— Вы к Жоле?

Илюша поправил ремень. Он был смущен появлением Альмы, её быстрым говорком, свободным обращением.

— Да.

Альма взяла маленькой крепкой рукой лежащий на высокой груди кончик каштановой косы, дернула его и кинула за спину. Потом неожиданно приблизилась к Илюше вплотную и лукаво заглянула в его глаза.

— Правда, — спросила она заговорщически, — что вас премудрым гимназистом зовут и что вы всё, всё, всё знаете, даже где Сингапур? Правда?

Илюша хотел отступить назад и ударился головой о стену.