— И прозывают их Пинкертонами, потому что американец Пинкертон первым додумался до такой хитрости…
— А раз теперь всюду всеобщая забастовка, Гуго Стиннес и надумал закрыть свои шахты…
— Вот и в России сейчас что-то такое вроде революции…
— А в Берлине товарищ Либкнехт…
— Ну, тут сразу вмешалась армия и начала палить…
— Как на юго-западе, там наши раз-два и разделались со всеми готтентотами…
— Словом, теперь бастует сотни две шахт…
— Подсчитывали, оказалось восемьдесят пять процентов.,.
— Но до сих пор все проходит вполне мирно, господин торный советник, потому что само профсоюзное начальство…
— Это вам не Россия, у них революция все крепнет и крепнет…
— Вот поэтому товарищи в Херне для начала разобрались со штрейкбрехерами…
— Раз Стиннес до сих пор не желает идти ни на какое соглашение, можно опасаться, что…
— А теперь в России военное положение…
— Зато наши парни загнали этих самых гереро и прочих готтентотов прямо в пустыню…
— А вот Либкнехт назвал рабочих в Петербурге и в нашем угольном бассейне героями пролетариата…
— Между прочим, с японцами русские так быстро не сладят…
— А у нас в Херне они уже стреляли…
— Но только в воздух, только в воздух…
— В воздух — не в воздух, а все побежали…
— От ворот шахты через площадку перед воротами…
— Нет, господин советник, это не военные, это только полиция…
— Полиция не полиция, а бежать мы бежали…
— Пора мотать отсюда — вот что я сказал Антону…
1905
Уже мой отец по заданию одного бременского пароходства работал в Касабланке и Марракеше, причем задолго до первого марокканского кризиса. Человек вечно озабоченный, человек, которому политика и особенно правящий на расстоянии канцлер Бюлов омрачал балансы. Мне, как его сыну, который худо-бедно удерживал на плаву наш Торговый дом при сильнейшей конкуренции со стороны французов и испанцев, однако без всякой охоты вел повседневные дела с фигами и финиками, шафраном и кокосовыми орехами, а потому охотно покидал контору ради чайного домика, да и вообще для развлечения слонялся по базарам, вечные разговоры о войне за обедом и в клубе представлялись скорее смешными.