— У нас, в Херне, это началось еще до Рождества.

— Это все шахты Гуго Стиннеса

— А обнуливать вагонетки на харпеновских рудниках, если какая не доверху наложена или попадется самая малость нечистого угля…

— Да еще вдобавок и штраф платить…

— Совершенная правда, господин горный советник. Только чтоб забастовать, да кто забастовал-то, терпеливые горняки, тут уж виновата эта червивая хвороба, которая разошлась по всему краю, а правление делало вид, будто это ерунда, когда чуть не пятая часть всех шахтеров…

— Ежели ты меня спросишь, так могу тебе сказать, что от этого червя даже шахтные лошади и те…

— Да ты что, эту заразу принесли нам поляки…

— А бастуют все, и польские шахтеры тоже, хотя, как вам известно, господин горный советник, их вообще-то легче легкого успокоить…

— Водкой…

— Экий вздор. Насчет выпить они все друг друга стоят…

— Во всяком случае штаб забастовки ссылается на Берлинский мирный протокол восемьдесят девятого, короче, на нормальную восьмичасовую смену…

— Дак этого же и нет нигде… Всюду продлевают время подъема…

— А у нас в Херне мы аж десять часов сидим под землей…

— Ежели ты меня спросишь, так это обнуливание, которое все чаще и чаще…

— Сейчас бастует около шести десятков…

— А вдобавок они снова завели черные списки…

— А в Везеле стоит пехотный полк 57, повышенная боевая готовность и всякое такое…

— Вздор вы все говорите… До сих пор по всему бассейну видны только жандармы…

— А у нас в Херне они всех горных чиновников, ну, вроде вас, заставили носить нарукавную повязку и дали им всем дубинки все равно как полиции…