Объехав все селения своих земель, Магрубет быстро набирал войско. Люди охотно шли к удачливому предводителю. Его далеко знали по многим славным делам. Последнее поражение едва ли кого смутило. Степь была верна своей обычной тактике — рассеиваться и вновь собираться. Однако сейчас, подъезжая к городу, Магрубет никак не мог ощутить прежнее мужество и старался скрыть от всех свое страшное внутреннее смятение. Слухи об измене его любимой, как черные змеи, ползали за ним по степи, жгли своим ядом, перехватывали дыхание и не давали душе ни забвения, ни равновесия.

Всадники с гиканьем стремительно въехали в город. Воины стали растекаться по улицам, привычно отыскивая места постоя. Магрубет направил путь к центру, где стоял большой дом одного из богатейших людей города. Дочь этого знатного и мудрого человека была возлюбленной Магрубета и уже год считалась его невестой.

Ворота дома, как обычно, были открыты, но никто из людей не поспешил взять коня под уздцы. Магрубет горячил и вздыбливал своего скакуна во дворе дома, не торопясь спешиваться. Цокот копыт и конское ржанье словно заставили проснуться и вылезти во двор старого искалеченного раба, которому Магрубет бросил поводья. Стиснув зубы и поигрывая плетью, славный воин переступил порог дома.

Казалось, ничто не изменилось за какие-то десять дней. Всё было по-прежнему. Обычный обмен любезностями с главой дома, традиционные вежливые ответы нескольким почтенным людям города, как всегда пришедшим сюда по своим важным делам, как прежде — монета старой домашней служанке, чтобы проводила через темные покои, через внутренний домашний садик на женскую половину в уединенную комнату к молодой госпоже. Но какая-то нехорошая тишина отчетливо повисала в доме после каждого слова, после каждого шага. Магрубет ощущал это так остро, что сердце готово было разорваться, и кровь с шумом ударяла в виски.