- Счастливая Аида, Томкина мать. Умерла, не дожила до черного часа - видеть мужа-дезертира. Подумаешь, близорукий! Кто сейчас здоровый? Все воюют - и ничего. - И горбатая Зейнаб сообщила, что однажды ночью она видела, как Адигезалов шел по двору… без очков. Ночью. Думал, что его никто не видит, все спят. Он шел в уборную без очков… Зейнаб так поразилась, что не могла и слова вымолвить. Тогда ей все стало ясно. Видимо, она и пустила слух, что Адигезалов - дезертир…

- И как его родители таким именем назвали: Спартак? - озадаченно спросил дворник Захар.

- А что родители? - вмешалась Зейнаб.- Как что - родители виноваты. Откуда они знали? Как что - всё родители виноваты…

- Нет, не все мне ясно, - сомневалась моя бабушка. - Почему он добровольно ушел на фронт? Я ведь помню, он стоял на призывном пункте на улице Полухина, вместе с моим Женечкой…

- Почему? Чтобы пыль в глаза пустить! - Казалось, что горб у Зейнаб еще больше вздулся от негодования.

- Ладно, ладно! - прикрикнула моя бабушка. - У человека, может быть, катаракта обоих глаз. А вы!..

Дворник Захар, дремавший под теплым вечерним солнцем, встрепенулся. Он знал все, что происходит на свете. И по каждому поводу имел свою точку зрения.

- Катаракта? Ха-ха… Это же рыба такая. - И уточнил для пущей важности: - В Африке.

- Рыба - каракатица! Катаракта - это болезнь глаз, - поправила бабушка, которая тоже кое-что знала, но редко это показывала.

Дворник Захар тотчас отчаянно заспорил. Но бабушка презрительно оглядела его маленькую фигуру и покачала головой:

- Тебе, Захар, как человеку, тоже имеющему дефект зрения, не мешало бы это знать.

Захар еще отчаяннее заспорил - он не любил, когда намекали на то, что он косой, даже так тонко намекали, как это сделала тогда моя бабушка.