- Ха-ха-ха! - нервным мужественным хохотом расхохотался мальчик. Представьте себе, Владимир, вы близки к истине.

- Это что! У нас как-то раз в Чугуевском карьере Марика Ибатуллина суп с клецками догнал, - оживленно заговорил Телескопов. - А самый, Генаша, уз-жаст-ный случай был в Клайпеде, когда Мишку Офштейна лапша накрыла.

- Значит, это не первый случай в мировой практике? - ободрившись, спросил Геннадий.

- Отнюдь не первый! - закричал Телескопов. Он на минуту задумался, а потом уверенно сказал: - Третий случай.

Измученный мальчик погрузился в глубокий сон. Он спал много часов подряд и не видел, как опустились сумерки, как "Попович" вошел в Суранамский пролив, как утих шторм и как утром открылся залитый солнцем, мерно вздыхающий и словно подернутый тонкой пластиковой пленкой Тихий океан. Не видел он и маленьких японских шхун, с которых рыбаки в ярких куртках тянули невидимые лески. Они были похожи на фокусников или волшебников, эти рыбаки, и казалось, что серебристые извивающиеся рыбины выскакивают из воды прямо к ним на палубу, подчиняясь их резким таинственным пассам. Геннадий, к сожалению, этих рыбаков не видел, как не видел и множества встречных судов и чудовищной громадины американского авианосца "Форрестол", что не солоно хлебавши ковылял домой от берегов Вьетнама.

Проснулся Геннадий только под вечер, когда по судовой трансляции раздался металлический голос:

- Внимание! Наше судно находится при подходе к акватории Иокогамского порта. Палубной команде занять места по швартовому расписанию. Повторяю...

Багровый закатный туман висел над Иокогамой, а над этим туманом в высоком прозрачном небе четко вырисовывалась верхушка священной горы Фудзи.

- Добрый знак, - прогудел боцман Полуарканов. - Етта штука, Фудзи етта окаянная, раз в год по обещанию показывается морскому человеку.

Этот внешне спокойный, мнимо уравновешенный человек верил во все приметы и предзнаменования, начиная от черной кошки, кончая трамвайным билетом.