Я шел узкими улочками Ичеришехера, постукивая палочкой по серому потрескавшемуся асфальту. Палочка помогала идти. Раненая нога зажила еще не настолько, чтобы можно было обходиться без такой помощи.
Абдул жил на улице Сабира в одноэтажном домике на самом углу. Вот она, эта улица! Вот он, этот старый домик! За шесть лет он стал старее и ниже. По крайней мере мне так показалось.
Дверь во двор была открыта. Я вошел, думая о том, что скажу при встрече Абдулу, как буду поздравлять с его возвращением тетушку Шахнису. Конечно, они обрадуются моему приходу. Вот только с пустыми руками иду. Будь проклята война и нужда! На базаре ничего невозможно достать! Разве что сушеные фрукты. Но кто ходит в гости с сухофруктами? В гости принято ходить с подарками, со сладостями. "Ну да что поделаешь,- успокоил я себя,- сначала хоть так встретимся, а потом приглашу Абдула с тетушкой Шахнисой к нам, познакомлю их с мамой..."
Я поймал себя на том, что волнуюсь. Волнуюсь, как студент перед трудными экзаменами.
Во дворе все было таким же, как и шесть лет назад. Так же капала вода из крана, который стоял посреди двора, и стекала струйкой в канаву. Эх... сколько раз играли мы возле этого дома в прятки! Сколько раз, когда у нас пересыхало горло, прибегали сюда, во двор, к этому медному потускневшему крану, пили, захлебываясь, воду до тех пор, пока наши животы не раздувались и не становились похожими на бурдюки.
Двор был пуст. На дверях квартиры, где жили Абдул и тетушка Шахниса, висел маленький замок. "Да, все так, как я и предполагал: Абдул еще не вернулся в Баку, а тетушка Шахниса на работе..."
Я слышал, что после смерти мужа тетушка Шахниса устроилась работать в красильню в Чемберекенде'.