КРУПП. Как прикажете, господин канцлер. Но не забывайте, пожалуйста, что человек я старый и что время мое ограниченно.

Встает и оценивающе смотрит на Рема и Штрассера.

ГИТЛЕР. Эрнст, ты - первый.

Круп и Штрассер выходят. Рем с радостным видом подходит к Гитлеру и жмет ему руку.

РЕМ. Как я рад, Адольф. Это была мощная, красивая речь. Ты - настоящий художник.

ГИТЛЕР. Ты хочешь сказать: художник, но не солдат?

РЕМ. И это тоже. Господь Бог назначил каждому свою роль: Адольф художник, Эрнст - солдат.

ГИТЛЕР. Как дух твоих парней?

РЕМ. Их дух зависит от тебя, Адольф.

ГИТЛЕР. Об этом после. Из-за всех этих заседаний давно не было времени толком поговорить с тобой. Но, я вижу, ты все так же бодр, молод, энергичен. Тебя что, как Вотана, поят священным медом? Хорошо, что ты пришел. Знаешь, так захотелось послать к черту все эти государственные дела и просто поговорить со старым, добрым другом о минувших днях.

РЕМ. О двадцатых, да? Десять лет прошло... Легендарная эпоха, эпоха борьбы.

ГИТЛЕР. Когда я в первый раз встретился с тобой - в Мюнхене, помнишь? - я почувствовал сразу: это - товарищ. Господин капитан Эрнст Рем из штаба Мюнхенского военного округа... Помню, я вытянулся по стойке "смирно" и отсалютовал. (Отдает честь.)

РЕМ (весело улыбаясь). "Ефрейтор Гитлер, я объясню вам, как важна поддержка военных для создания партии, как необходима армейская дисциплина для партийной организации, как полезно знание стратегии для партийной политики. Отныне моя жизнь и моя судьба принадлежат вам"... Этак поклялся я тогда самому себе. И клятву исполнил. Я привлек на твою сторону военных, на деньги из секретного армейского фонда купил для тебя газету. Я собирал добровольцев и резервистов, учил тебя азбуке военных наук, я шел с тобой плечом к плечу через все бури той эпохи обмана и предательства.