— Здравствуйте, я Карацупа. — Он крепко сжал мою руку. Голос простуженный, с хрипотцой. Кожа на лице впитала ожоги солнца, хлесткие удары вьюг и морозов, сырость затяжных дождей. В крутых бровях Карацупы, казалось, застыл гулкий ветер сопок и распадков. Литой подбородок придавал лицу особую строгость. Поражали глаза Карацупы — сурово-холодные, с металлическим блеском, настороженные. В первую же минуту встречи глаза его словно пробуравили меня, беспощадный взгляд изучающе скользнул по моей фигуре с головы до ног. По спине у меня побежали мурашки. Я понял: так Карацупа изучал незнакомого, впервые встречаемого человека, по профессиональной привычке оглядел он так и меня: кто я — друг или недруг? Начальник заставы Усанов улыбнулся и сказал:

— Это наш гость, корреспондент из Москвы. Приехал к нам тебя описывать.

Настороженный и суровый Карацупа опешил, покраснел и с удивлением посмотрел на меня, потом на Усанова.

— За что? — едва выдавил из себя следопыт.

— Отставить! — насупился Усанов. — Приказано, — деловито продолжал начальник заставы, — включить товарища корреспондента в твой наряд. Он будет помогать нести службу, — при этих словах Усанов не скрыл иронической улыбки, но сразу посерьезнел и уже назидательно закончил: — Учи корреспондента, показывай ему все, что нужно. И очень прошу, не отвечай товарищу корреспонденту так односложно, как обычно: «Все в порядке, все нормально». Ясно?

Карацупа явно растерялся. Он привык к тишине дозорных троп, к безмолвию секретов, и вдруг такое… Страдальчески посмотрев на начальника заставы, следопыт обреченно вздохнул, переступил с ноги на ногу и еще раз умоляюще посмотрел на Усанова.

— Приказ есть приказ. Исполняйте!